— 239 — Ocene, zapiski, poročila – Reviews, Notes, Reports Znanstvena natančnost in mednaro- dna odprtost: sklepne sestavine mo- nografije Sklepni del monografije z jasno struk­ turo in premišljenimi dodatki utrjuje vtis znanstvene dovršenosti, pregle­ dnosti ter mednarodne dostopnosti. Obsežna in skrbno urejena bibliogra ­ fija (str. 250–274) izpričuje avtoričino raziskovalno temeljitost, metodološko natančnost in široko razgledanost. Ni zgolj popis virov, temveč kartografija intelektualnega ozadja monografije, ki omogoča poglobljeno sledenje temam, konceptom in avtorjem, na katerih slo­ ni študija. Daljši angleški povzetek (Natio- nal, Multicultural and Intercultural Concepts, Short Prose and Poetry, str. 275–282) tujejezičnim bralcem ponuja jasno in koherentno sintezo ključnih ugotovitev ter omogoča hitro razumevanje tematskih poudarkov in interpretativnih dosežkov celotnega dela. Besedilo je tematsko premišlje­ no strukturirano in slogovno dodelano, kar bistveno prispeva k mednarodni prepoznavnosti monografije. Imensko kazalo (str. 283–292), tesno povezano z vsebinskim tkivom dela, omogoča učinkovito orientacijo in hi­ tro iskanje posameznih avtorjev ter s tem pomembno prispeva k uporabnosti in preglednosti. V delo sta vključeni tudi dve po­ globljeni recenziji rednih profesoric s področja slovenske književnosti, prof. ddr. Irene Avsenik Nabergoj in prof. dr. Mateje Pezdirc Bartol (str. 293– 312), ki s premišljenimi strokovnimi uvidi prispevata k dodatni osvetlitvi vsebine in vrednotenju znanstvene študije. Na straneh 303–306 sledita še krajši slovenski in angleški povzetek, opre­ mljena s ključnimi besedami. Ta se­ gment zaokroža monografijo z jasno identifikacijo njenega pomena, dosega in temeljnih ugotovitev, pomembnih tako za domačo kot mednarodno razis­ kovalno skupnost. Sklepne sestavine monografije tako ne le zaokrožijo celoto, temveč jo tudi obogatijo – kot dragoceno, znanstveno tehtno, estetsko dodelano in mednarod­ no relevantno delo. Gre za študijo, ki s svojo metodološko natančnostjo, in­ terpretativno globino in občutljivostjo za kulturno­ kontekstualne odtenke po­ membno prispeva k sodobnemu razu­ mevanju slovenske moderne in ostaja navdihujoče izhodišče za prihodnje raziskave. Irena Avsenik Nabergoj, Znanstvenoraziskovalni center SAZU, Inštitut za kulturno zgodovino, irena.avsenik-nabergoj@guest.arnes.si СЕМИОТИЧЕСКИЙ ДИАЛОГ С ДОСТОЕВСКИМ K. КРОО, А. ФАУСТОВ, С. САВИНКОВ, 2022: Перевопло- щения смысла в творчестве Достоевского: семиотические заметки. Воронеж: Издатель- ский дом ВГУ. 394 c. В конфликтные времена писать о До­ стоевском бывает трудно. Его твор­ чеством и мировоззрением легко манипулировать и в такие времена — 240 — Slavia Centralis 1/2025 Ocene, zapiski, poročila – Reviews, Notes, Reports может потеряться как интерес чита­ телей, так и аналитическая глубина исследователей. Поэтому очень при­ ятно писать о попытке глубинного подхода к творчеству Достоевского в коллективной монографии извест­ ных знатоков Достоевского Каталин Кроо, Андрея Фаустова и Сергея Са ­ винкова «Перевоплощения смысла в творчестве Достоевского: семио­ тические заметки» (Кроо, Фаустов, Савинков 2022). Нам кажется, что методологиче­ ская установка монографии опира­ етс я н е сто ль к о на н о в ы е п о дх о ды в достоевсковедении или семиоти­ ке, сколько на их возможный ин­ новативный синтез. Формирование этого подхода можно наблюдать в некоторых работах по семиотике литературы К. Кроо, в которых она сопоставляет две модели интерсе­ миотического чтения в культуре – семиотику Пирса и теории русских формалистов и Якобсона: «Внешняя и внутренняя литературная семи­ отика в этих направлениях может быть расширена и углублена, если эти две модели интерсемиотическо­ го культурного чтения будут при­ няты как два взаимодополняющих подхода к литературной семиоти­ ке, в которых структуралистская и пирсовская семиотические ориента­ ции образуют гармоничное целое. Внешние и внутренние культурные литературные семиотические моде­ ли должны отражать друг друга в дальнейших теоретических и мето­ дологических дискуссиях и в более обширных эмпирических исследо­ ваниях» (Kroó 2018: 259). Настоящую коллективную мо­ нографию и можно считать прод­ олжением этого направления в фор­ ме поисков продуктивного диалога между теоретическими поисками и эмпирической анализируемостью как отдельных текстов, так и всего творчества Достоевского. Моногра­ фия состоит из трех глав, охваты­ вающих идеи неопределенности, двойничества, целого и времени. Соответственно главы называются «Вокруг идей неопределенности и двойничества», «Вокруг идеи це­ лого: часть – середина, единство – асимметрия» и «Вокруг идеи време ­ ни». Важной особенностью новизны монографии является максимальная приближенность так сказать объ­ ектного и метауровня анализа. То есть идеи неопределенности, двой­ ничества, целого и времени явля­ ются как идеями Достоевского, так и идеями исследователей его твор­ чества. Подзаголовок «семиотические заметки» указывает еще на одну особенность монографии. Это дей­ ствительно поиск диалога, а не при­ менение конкретной семиотической теории к материалу. Это и не нахож ­ дение удобных для семиотического анализа аспектов творчества Досто­ евского. Скорее это прощупывание материала с точки зрения семиоти­ ки и нахождение в нем тех аспектов художественного мышления Досто­ евского, семиотический анализ ко­ торых обещает дать новое знание о поэтике Достоевского. В монографии видно стремление авторов понимать как внутренюю динамику создания отдельных про­ изведений, так и общую динамику всего творчества писателя. Загла­ вие монографии «Перевоплощения — 241 — Ocene, zapiski, poročila – Reviews, Notes, Reports смысла в творчестве Достоевского», охватывая обе динамики, ассоци­ ируется для рецензента с давней интуицией Бориса Томашевского и делает ее на новом уровне анали­ зируемой: «Достоевский пишет ро­ ман за романом в поисках какого­то единого романа. В каждом новом романе мы встречаем части старого, а главное — стремление досказать то, что не удалось воплотить в пред ­ шествующем. Новый замысел есть почти всегда дальнейшая эволюция прежнего замысла» (Томашевский 1928: 91). Привлечение переписки и рукописных материалов делает анализ «перевоплощения смысла» хорошо аргуметированным и рас­ крывает глубокие уровни творче­ ского процесса. Три главы монографии обрамле­ ны концептуальным предислови­ ем и заключением. В предисловии высказана одна из «магистральных задач» монографии – предложить понимание «внутренней логики» «энигматических, вызывающих к разгадыванию двоений» (Кроо, Фа­ устов, Савинков 2022: 5) (дальше цитируется с указанием страниц). Понятие разгадывания восходит к письму Достоевского к брату Ми­ хаилу (16. 8. 1839): «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком». В преди ­ словии разгадывание становится универсальным концептуальным понятием, относящимся к каждо­ му человеку («Человеку приходит­ ся разгадывать свою тайну, и если он прекратит этим заниматься, то перестанет быть человеком. Его существование – это непрерывный герменевтический процесс», с. 5), но в то же время особое значение присваивается разгадыванию у До­ стоевского, что дает возможность утверждать: «Достоевский был (помимо всего прочего) великим семиотиком» (с. 5). Особенностью Достоевского называется факт, что «большинство его героев обречено на то (или, может быть, призвано к тому), чтобы постоянно – без боль­ шой надежды на успех – разгадывать друг друга и смысл того, что с ними происходит» (с. 5). Таким образом, можно сказать, что в данной моно­ графии исследователи разгадывают, как Достоевский разгадывает свой художественный мир и отношения героев в этом мире. Теоретическая установка авторов выражена очень ясно: «Под широким семиотическим зонтиком в моногра­ фии объединены разноаспектные и разноуровневые исследования пе­ ревоплощения смысла в творчестве Достоевского» (с. 6). Эмпирический анализ исходит из тех особенно ­ стей художественного мышления Достоевского, которые важны для понимания системности и связно­ сти художественного мира писателя: «Тематически монография постро­ ена вокруг обсуждения нескольких базовых для поэтики Достоевского категорий (от двойничества до вре­ мени), которые на глубинном уров­ не тесно связаны друг с другом» (с. 6). Среди главных «художнических стратегий» в предисловии названы дисперсия (смещение, переворачива­ ние, рассеивание смыслов и событий­ ных цепочек), трансформационная — 242 — Slavia Centralis 1/2025 Ocene, zapiski, poročila – Reviews, Notes, Reports динамика (развертывание текста) и искание семантической середины, центра, опоры, зон устойчивости. Предисловие завершается утверж­ дением, что «лишь учитывая пере­ сечения и суммирование всех этих стратегий и механизмов порождения текста, мы и получаем шанс уловить контуры того семиотического цело­ го, которое можно назвать поэтикой Достоевского» (с. 7). Данный подход звучит очень со­ временно и напоминает особенно­ сти анализа культуры в ситуации новой медии и дигитализации. Ког­ да любой текст Достоевского можно одновременно читать, смотреть и слушать в интернете как в полных версиях, так и во фрагментах, тогда можно сказать, что мы имеем де­ ло с дивергенцией (дисперсией) в культуре участия. Но в то же вре­ мя сумма разных вариантов одного текста, воспринятых одним челове­ ком, образует некоторое ментальное целое, усредненное представление о начальном тексте – и мы можем говорить о процессе конвергенции. Такого рода анализ культуры приво ­ дит к пониманию взаимодополняе­ мости дивергенции и конвергенции, дисперсии и ментальной целостно­ сти. Такого рода макропроцессы сопоставимы с микропроцессами образования конкретных текстов, когда разные источники образуют интертекстовый фон творческого процесса и играют важную роль в понимании целостности текста. Большим достоинством рассматри­ ваемой монографии является под­ черкнутая связь между глубинными анализами и пониманием целостно­ сти художественного текста. В заключении монографии идеи неопределенности, двойничества, целого и времени описываются как «четыре взаимосвязанныe глобаль­ ные семиотическиe проблемы» (с. 384), позволяющие по­новому ана­ лизировать «вопрос о порождении и превращении смыслов в творчестве Достоевского» (с. 384). В заключе­ нии в контексте подведения итогов связно переформулированы и маги­ стральные семиотические пробле­ мы интерпретации «1) порождения художественного смысла, логики и форм семиотизации, исследованных в перспективе уяснения 2) семан­ тической идентичности с учетом 3) текстовой динамики (vs. статики) и 4) креативной открытости (vs. за­ крытости)» (с. 384–385). В этом понятийном комплексе отражается один универсальный принцип семиотики культуры – лю­ бой акт коммуникации содержит и может одновременно толковаться как акт автокоммуникации. Если в обычной коммуникативной си ­ туации аспект автокоммуникации скрыт, то в культуре есть примеры и эксплицитного выражения авто­ коммуникации. В одной из своих последних работ Юрий Лотман писал об импровизации (Лотман 2002/1992: 174–188). В заключении монографии развивается интерес­ ный диа лог с этой работой Лотмана в контексте перевоплощения. Импро­ визация как процесс чередования или даже одновременности комму­ никации и автокоммуникации со­ держит и элемент непредсказуемо­ сти. Сопоставление лотмановской концепции импровизации с творче­ ством Достоевского выявляет два — 243 — Ocene, zapiski, poročila – Reviews, Notes, Reports взаимосвязанных аспекта. Во­пер­ вых, авторская автокоммуника­ ция: «…основательно изучается текстовая авторефлексивность по­ этики Достоевского как продукт авторской самоинтерпретации» (с. 390). Во­вторых, внутритекстовые автокоммуникативные процессы, особенно на примере двойничества как процесса колебания «и между тождественностью самому себе и дифференцированностью внутри себя, которая совершается вдобавок в противоположных направлениях (тот же, но другой и / или другой, но тот же)» (с. 389). В свою очередь, комплексное понимание двойниче­ ства дает возможность объяснения динамики общих процессов в аспек­ тах «толкования части – как едини­ цы, индивидуальности, личности, и целого – как множества, коллектив­ ности, общества, стадности, всем­ ствa, общечеловека и т.д.» (с. 389). Авторы монографии подчерки­ вают, что семиотический анализ для них не выделение парных оп­ позиций в структуралистском духе. Поэтому важное место занимает в монографии понятие асимметрии. В заключении утверждается, что для авторов «в центре стояла не пробле­ ма бинарных противоречий, а фе­ номен асимметричности в различ­ ных своих вариантах, выводимых из семантизации таких элементов (мотивов и текстoпорождающих ме­ ханизмов), как свое и чужое, одно и множество, часть и целое, рекур­ рентный и трансформационный по­ втор, дисперсивность и линеарность (последний механизм понимается и в телеологическом смысле), статика и динамика» (с. 392–393). Опыт глубинных анализов раз­ ных текстов Достоевского в данной монографии распространяется и на более высокие уровни и «захватыва ­ ет и построение литературных пер­ сонажей и характеров, и структуру повествования и времени, и лекси­ ко­семантическую динамику, и ло­ гику действия текстопорождающих механизмов, получающих автореф­ лексивное осмысление, помимо про­ чего, и в интертекстуальном плане. Захватывает, по большому счету, всю поэтику Достоевского» (с. 394). Концептуальная продуманность монографии «Перевоплощения смысла в творчестве Достоевско­ го: семиотические заметки», ком­ плементарность анализа отдельных особенностей разных текстов и всего творческого метода Достоев­ ского делает эту книгу интересной и полезной разным читательским группам. Во­первых, монография Каталин Кроо, Андрея Фаустова и Сергея Савинкова полезна всем исследователям литературы, кото­ рые ценят внедрение новых мето­ дов в изучение литературы, вклю­ чая опыт семиотики литературы. Во­вторых, монография должна за­ интересовать достоевсковедов, го­ товых мыслить о творчестве Досто­ евского как целом расширяя рамки традиционного достоевсковедения. В­третьих, монография может вдох­ новить специалистов по отдельным произведениям и вопросам поэтики Достоевского. В вопросах внутрен­ ней динамики текстов и внешней динамики всего творчества писате­ ля в рамках концепции перевопло­ щения смысла предлагается свежий взгляд на творчество Достоевского. — 244 — Slavia Centralis 1/2025 Ocene, zapiski, poročila – Reviews, Notes, Reports А концептуализация, например, двойничества в художественном мире Достоевского расширяет это понятие теоретически и демонстри­ рует такое богатство эмпирическо­ го анализа, позволяющее глубоко переосмыслить природу двойни­ чества. Особое внимание должны заслужить глубокие и нетради ­ ционные анализы многих текстов писателя, включая прежде всего повести «Двойник» и «Записки из подполья», романы «Идиот» и «Бра ­ тья Карамазовы». И, в­четвертых, монография должна заинтересовать семиотиков литературы, показывая возможности общесемиотического анализа, в котором комплементар­ но сосуществуют разные школы и направления от Пирса до Лотмана. Таким образом, монография име­ ет хороший читательский потенци­ ал. И хотя она читается как научный текст, общаясь с читателем и на тер­ минологическом языке, все же все теоретические аспекты этого текста поддерживаются конкретными эм­ пирическими анализами и читате­ лю не так трудно двигаться в про­ цессе чтения от теории к примерам и от примеров к теоретическим ин­ терпретациям. Автор этого текста уверен в высоком научном уровне монографии и в том, что ее новиз­ на должна привлечь очень разных читателей из всех перечисленных выше возможных групп. ЛИТЕРАТУРА K. КРОО, А. ФАУСТОВ, С. САВИНКОВ, 2022: Перевоплощения смысла в творче- стве Достоевского: семиотические за- метки. Воронеж: Издательский дом ВГУ . [K. KROÓ, A. FAUSTOV, S. SAVINKOV, 2022: Metamorphoses of Sense in Dosto- evsky’s Works. Semiotic notes. Voronež: Izdatelskij dom VGU.] K. KROÓ, 2018: From the formalist to the semiotic theory of literature. Communica- tions 2, 103, 247–264. Ю. М. ЛОТМАН, 2002/1992: Искусство на пересечении открытых и закрытых структур. История и типология рус- ской культуры. СПб.: Искусство­СПБ. 174–188. [J. M. LOTMAN, 2002/1992: Art at the intersection of open and closed structures. History and typology of Russian culture. SPb.: Iskusstvo SPB. 174–188.] Б. ТОМАШЕВСКИЙ, 1928: Писатель и книга. Очерки текстологии. Ленинград: Прибой. [B. TOMAŠEVSKIJ, 1928: The writer and the book. Essays on textology. Leningrad: Priboj.] Пеэтер Тороп, Тартуский университет [Peeter Torop, Univerza v Tartuju] peeter.torop@ut.ee NOVA KNJIGA PISATELJICE JANJE VIDMAR Janja Vidmar, slovenska pisateljica, scenaristka in dramatičarka, je pri lju­ bljanski založbi UMco v Zbirki knjige o knjigah objavila svoje novo delo s pomenljivim naslovom Velika pusto- lovščina in podnaslovom Razgibano življenje ustvarjanja zgodb (2024). Avtorica je doslej napisala približno osemdeset literarnih del različnih zvr­ sti, veliko od njih je prevedenih v tuje